Игорь Озёрский
Речи несуществующих
Тяжелее всего слушать тишину. В эти моменты из глубины сознания, из самых недр души вылезают демоны: страхи, переживания...
Некто однажды сказал... Но я сразу же это забыл. Посмотрел и не увидел. Оглянулся. Оказалось поздно. Тогда пришлось побежать. Но слишком тяжелые клешни и этот хвост... Он как якорь. Якорь, который тянет меня ко дну. Но я все ещё стараюсь дышать, и слушать, и даже говорить; только никто не слышит. Или это кажется?

Истерзанное время становится похожим на маску: такую знакомую, общую, одинаковую и угнетающую, из пустых глазниц взгляд потускневших и ничем не примечательных глаз устремляется в кирпичную стену с картинкой Ван Гога. И где-то среди камней у подножья гор в Звездной ночи,на фоне облаков, скрученных наподобие морских волн, спряталась смерть. Она поглядывает на нас со стороны и так любит подкрадываться незаметно. Вот такая она забавная.

Теперь, эта госпожа добралась и до моих ушей...

- О чем же ты хочешь молчать мне, смерть? Да молчи же громче! Я практически тебя не
слышу...

Тяжелее всего слушать тишину. В эти моменты из самого недр души вылезают демоны: страхи, переживания... И воспоминания.
Пожалуй, стоит это прекращать... Молчание губительно. Я слышал, что скорпион, окружённый пламенем, жалит себя в спину. Жаль, все так не умеют. Возможно, это могло бы уберечь нас от тишины. А может быть и нет. Только это всё не имеет значения.
Порой возникает ощущение, что случайности не случайны. Нам видится закономерность; чей-то промысел, судьба ... Это заблуждение. Череда событий порождает другие события. Лист, сорвавшийся с дерева, падает на землю в определенном месте, если не подует ветер. Предназначение листа? Нет. Дуновение ветра. Траектория полёта. Физика и геометрия.

Это был кленовый лист.

Слишком тихо.

Самоубеждение, заблуждение, обман. Лист летит вверх. Выше и выше. Он проходит через атмосферу, покрывается коркой льда и, налитый тяжестью, устремляется вниз, к земле.

Вы это видели? Я видел. И в подтверждение этому пепел на моих ногах. Да и Икар не даст соврать, он точно так же летел к земле.

Тишину нарушает шёпот.

Слова скорпиона тихие, но слова скорпиона страшные. Страшные слова и не должны быть громкими. Слова скорпиона пропитаны ядом, и этот опаснее яда мамбы. Яд этот смертоноснее острых мечей, молниеносных пуль, пушечных ядер, ракетных установок и даже межконтинентальных баллистических ракет с ядерным зарядом.

В этом мире, истерзированном пороком, в этом новом мире, окутанном ложью и интригами, в этом компьютеризированном мире, представленном в Facebook и Instagram, в этом мире, где ярость Калибана[1], наблюдающего в зеркале свое отражение, никто не понимает...
Слышу, слышу слова... Да только ничего не происходит. Всё остаётся введенным - слово лишь набор звуков, способный привести в движение только кленовый лист...
Или?..

Скорпион однажды сказал... Но мир сразу же это забыл. Посмотрели и не увидели. Оглянулись, но оказалось поздно. Слова гегемона тихие, но слова гегемона страшные. Тогда пришлось побежать.

Кленовый лист закачался от дуновения пролетающих мимо пульса. Объятые огнём, они мчатся в сторону земли. Кулисы подползают к сцене, словно слепые змеи; им-то до этого точно нет никакого дела. Ползут себе и ползут.

Якорь тянет нас всех ко дну. Но мы все ещё стараемся дышать, и слушать, и даже говорить ...

Гегемон переходит на шёпот.

Ракеты опускаются с неба.

Занавес.

[1] Калибан (англ. Caliban) - один из главных персонажей романтической трагикомедии Уильяма Шекспира «Буря». Калибан стал именем нарицательным со значением «грубое, злобное существо; чудовище».
Подписывайся на страницу Игоря в Инстаграм или присоединяйся к творческой рассылке по имейлу.